Вечером
в среду, 3 июля, с балкончика моей квартиры в Неаполе мы увидели, что
на Везувии, вершина которого проглядывала между пиниями соседней
роскошной виллы, кроме огня, постоянно игравшего по ночам на верхушке
вулкана, показались еще яркие и сильные огни, гораздо ниже, у
основы его пепельного конуса. Это была лава. И, действительно, на
другой день мы узнали из газет, что давно ужк ожидавшееся
извержение, наконец произошло. Всю эту весну вулкан был очень
безпокоен; из кратера выъходило много паров, выбрасовалось постоянно
множество камней, очень часто большой величины. По ночам над вершиной
постоянно вспыхивал яркий огонь и снопом вылетали искры, видимые
на расстоянии многих верст от горы, это и были вышвыриваемые камни.
Ночьб с 3 на 4 июля, после двух суток особенного волнения,
сопровождаемого подземным гулом и сотрясением почвы, у самого почти
основания пепенльного конуса, открылись побочные жёрла, так называемые
здесь рты или пасти (bocca), давшие выход лаве. Тогда гора затихла,
огонь на верхушке горы погас, а лава из образовавшихся
отверстий огненною рекой потекла по долине между
обсерватрией и пепельным конусом, по старым лавовым полям, по
напрвлению к колесной дороге, котрая ведет от обсерватории к нижней
станции проволочной железной дороги, построенной на пепельном
конусе вулкана. Эти огни и видели мы вечером с балкона в
Неаполе.
|
|
В последующие дни
вулкан прооставаться спокойным, но лава текла, медленно двигаясь
вперед. Хотя лава продолжала еще течь по пустынной части
Везувия, занятой полями старой лавы, но, подвигаясь впере, скоро
должны была уже достигнуть культурной полосы - знаменитых
виноградников Везувия, - и потому это извержение, по своим размерам
собственно очень маленькое и невинное, стало уже возбуждать
опасение. Тем более, что еще нельзя было сказать, успокоилась ли
уже гшора совсем, или это еще только начало чегоо-нибудь более
серьезного.
|
|
Из Неаполя поток
лавы обозначался днем полосой дыма, тянувшейся
нискось вниз по горе, ночью же вид огненной полосы , отблеск
которой окрашивал облака заревом пожара. Облака постоянно
покрывали вершину Везувия, и эти облака были же его
произведение: они образовывались из паров воды, в большом
количестве выделяемых вытекаемой лавой. Дым, который был
виден днем над лавой, был в сущности не дым, а водяной пар. Это
постоянное выделение паров, насыщающих атмосферу, отразилось ,
повидимому, и на состоянии погоды: в дни, следующие за
извержением, были грозы, шел иногда дождь, и взамен стоящих до этого
жгучих жаров наступили дни более прохладные.
|
|
Мне захотелось
посмотреть на гору на более близком расстоянии, чем из Неаполя. Вдвоем
с одним знакомым мы поехали в Торре дель Греко, городок, лежащий
на берегу моря у самой подошвы Везувия. Это было в субботу,
на третий день после извержения. Мы сели в конку, которая с
обычной медлительностью, но за удивительно дешевую плату, потащила нас
через весь город и через целый ряд сменяющих Неаполь
городков С. Джиованни, Портичи, Резина, вытянутых всех в одну
непрерывную улицу. Хотя дорога идет все время почти самым
берегом моря, а по другую сторону в гору тянуться сады и
виноградники, но вы ничего этого не видите, пока едете. Дорога идет все
время между двумя рядами домов, тянущихся одной многоверстной
улицей без всякого перерыва; границы между отдельными городками,
составляющими эту улицу, не существует, и вс ущности все они
сливаются вместе в одно обширное предместье Неаполя. Лишь
изредка открывается направо переулок, в конце которого видно сияющее
море, или переулок налево, открывающий вид на Везувий. И с каждым новым
таким переулком, Везувий становится нам все ближе и ближе.
|
|
Когда мы приехали в
Торре дель Греко, было всего шесть часов вечера, и так как мы
хотели видеть гору собственно ночью, то у нас оставалось
еще много времени. Конка выпустила нас перед трактирчиком "На
волшебной версте". В эту Волшебную версту мы и решили зайти,
чтобы во-первых, подкрепиться в ожидании будующих трудов, а
во-вторых, обсудить план наших дальнейших поступков. Заманчивое
название маленькой харчевни оправдывалось чудесным видом,
открывавшимся из её помещений на море, на далекий
противоположный берег залива и на высокую, сизую в далеком тумане
Искию. Впрочем, в этом отношении здесь все вёрсты одинаково волшебные.
|
|
Мы спросили себе
сыру, плодов и вина и принялись составлять план компании. Во-первых, мы
видели теперь, что заехали слишком далеко. Поток лавы направлялся по
склону горы, ведущему к Портичи и Резине, которые мы уже проехали.
Чтобы хорошо его видеть, нам надо было вернуться немного назад. Мы
решили поэтому пойти в один из переулков, идущих от моря и
поискать дорогу, котрая вывела
бы немного на гору и
повернула в сторону к Резине. Сделать восхождение на самый
Везувий ни у меня, ни у моего товарища намерения не было.
|
|
Мы так и сделали.
Выбрались из Торре дел Греко и пошли блуждать между виноградниками и
садами, превращающими подошву Везувия в один сплошной сад. Нам
без труда удалось найти дорогу, ведущую вдоль склона горы к Резине. Но
дело было в том, что мы с нее ничего не видели. С обеих сторон
дороги подымаются высокие стены садов и виноградников,
расположенных на уступах над дорогою. Дорога имеет вид узкого коридора
или выемки, прорытой между садами. Крутые стенки окутаны плющом,
папортником и травой, сверху висят грильянды винограда и лапчатые
листья фиговых деревьев. Местами это бывает необыкновенно красиво, но
блуждать по таким дорожкам между виноградниками скоро надоедает.
Ничего не видно, преследующие по бокам стены теснят взор и
давят, а днем в жаркое время, хотя в ухких дорожках и тень,
но застоявшийся между каменными стенами воздух делается тяжелым и
душным. Таковы дорожки, превращающие весь холм Позилиппо
около Неаполя в какой-то лабиринт или муравейник. по такой эже
дороге пробирались мы от Торре дел Греко к Резине.
|
|
В конце концов мы
пришли опять в Резину, которую мы проехали час тому назад. Здесь, после
нескольких распросов, нам показали дорогу, ведущую прямо к
Везувию. Мы пошли по ней, и через четверть часа ходьбы, на
перекрестке, где кончался город и дорога выходила в поле, - если можно
назвать полем то, что состоит сплошь из садов - наткнулись на
неожиданное обстоятельство. На нас набросились два уличных
продавца: один убеждал нас купить факел на дорогу, другой - совал
в руки длинные, простые деревянные палки. - "Позвольте, на что нам
нужны ваши факелы?" - "Да ка же вы пойдете в горы без факелов! Ночью
нельзя идти на Везувий." Делать нечего: мы плохо ему верили, но по
слабости характера, свойственной туристам, купили по факелу. Но
палки нам решительно не были нужны: у меня была палка, а моему
спутнику вместо палки служил зонтик. "Но ведь эта палка нужна для
лавы, ведь вы не станете совать вашу палку или ваш зонтик в
лаву!" Менее всего на свете имел я ввиду совать чтобы то ни
было в лаву. Но когда мой товарищ с нерешительным видом
взял у торговца предлагаемую палку, я начал подозревать, что
обстоятельства бывают иногда сильнее людей Дальнейшие
проишествия этого дня могли лишь укрепить меня в этой
истине.
|
|
Но что нам бросилось
в глаза, это то, что у продавца факелов ими была нагружена до
самого верха целая тележка, а удругого была заготовлена
соответственная партия палок. Неуже ли они рассчитывают
продать всю эту груду? Мамые факелы имели вид
длинных, более аршина, белых палок, вершка два в диаметре, нечто вроде
громадной стеариновой свечи. Они были сделаны из смоляного
каната, или просмоленной пакли, и густо замазаны снаружи
известью. Когда мы пошли дпльше в этом новом вооружении, мы
почувствовали, что, помимо желания, вступаем в избитую колею туристов.
Слава Богу, мы были покамест свободны от гидов.
|
|
Дорога шла
прямо в гору и постепенно становилась хуже. Хотя уже вечерело, но
от усиленной хотьбы нам было страшно жарко. Мы обливались потом.
Везувий то скрывался за деревьями и виноградниками, то опять появлялся
нам, и мы видели теперь у подошвы конуса , закутанного облаками,
яркое зарево. Сумерки сгущались, а зарево становилось все сильнее.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|